Друзья, в этой стране происходит что-то очень нехорошее и пугающее. Я сейчас не про распилы, коррупцию, вседозволенность власть имущих и прочее, что вы сами прекрасно знаете, но что выходит за рамки тематики моего блога, а про родное, гендерное. Скажи мне кто еще десять... да что десять, и двух лет не прошло с тех пор, как на страницах этого блога я негодовала по поводу феминистской теории о "культуре изнасилования" и была твердо убеждена: это миф и байка. Но как тогда назвать шабаш в эфире Первого канала, где бригада отборных кликуш наперебой, срываясь на визг и тыча пальцами, целый час оскорбляла девушку, осмелившуюся обвинить какого-то, насколько я поняла, довольно известного спортсмена в изнасиловании?
"Нечастый в наших краях случай автоперевода с американского английского: рассказы Гренец — это прекрасный образчик настоящих short stories того отстраненного и лаконичного формата, который сформировался и расцвел благодаря Atlantic Monthly и New Yorker. Только на сей раз — переписанных выверенным русским языком. Неслучайно предисловие к сборнику написал американист Андрей Аствацатуров.
Михаил Визель
5 апреля 2011"
![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif?v=92.1){kind=small}
pisatelvova написал хорошую рецензию на мою книжку, "Ключи от потерянного дома." Мама только что как-то откопала:Одиночество всмятку
В книге «Ключи от потерянного дома» Ольги Гренец - характер одиночества не так уж и крут, близкие не враги наши, потому что нет их дальше, каждый в комфорте сам по себе и страдает лишь тот, кто способен заметить, что он – один.
От первого сборника рассказов «Кофе Inn» Ольги Гренец, живущией между Питером и Сан-Франциско и пишущей на английском, в новой книге осталось только кофе по-джармушски. В том очевидном и поверхностном смысле, что и «Кофе и сигареты» Джармуша и «Ключ от потерянного дома» Гренец – сборники миниатюр и новелл, в которых все одиноки, не слышат друг друга, не видят, не чувствуют и едва ли существуют.
Мир в рассказах Гренец – мир одиноких, которые ничего такого не чувствуют. Они не страдают и не стремятся стать другими. То, что предсказывалось – уже случилось. Одиночество глобально и всеобще. У предшественников в теме один оказывался вне сообщества, команды, группы, людей, которые понимают друг друга, говорят на одном языке в кругу привычных общих чувств. Герой (чаще все же героиня) в рассказах Гренец – последний, способный понять, что одинокий. Он страдает, но выхода у него нет. Не потому, что он не принимает существующих команд, не может и не желает в них вписываться. Он бы хотел. Но для этого ему надо, оставаясь в единственном числе, перестать ощущать его как ущербность. Норма – один бесчувственный. Все что чувствует себя одним – грустное отклонение.
Ничего этот последний из людей от толпы прекрасно чувствующих себя Каев не ждет. Нет даже намека на то, что что-то в этом мире изменится в его пользу. Он кажется бесполезным и ненужным. Но убери его – мир посыпется. Чувствительный одиночка подлежит охране, как реликт, на всякий случай возрождения.
В конце концов, ключ есть. Осталось найти тот дом, от которого он потерян.
http://htmlgiant.com/reviews/use-your-ic
